Основательница инклюзивной школы STEAM в Алматы Эльвира Ширимбаева рассказала Kapitalist о методиках, которые школа внедряет вместе с мировыми экспертами, и о поиске инвестора для масштабирования модели.

Детство в Туркестанской области

Я родилась и выросла в Южно-Казахстанской области, сейчас это Туркестанская область, Тюлькубасский район. Жила в селе, где с детства приучали к труду и учёбе: дисциплина, труд, ни минуты покоя. Семья была такая: работать и учиться, и больше ничего не обсуждается.

После школы с первого раза не поступила в Чимкентский педагогический институт. Год проработала, на следующий год поступила уже с подготовкой, в Алматинский педагогический институт иностранных языков, на английское отделение. Закончила, вышла замуж, родила детей и начала работать учителем в школе №145 в микрорайоне Орбита.

Швейцария, 2000 год

В 2000 году объявили годом международной культуры. В Швейцарии проходил международный фестиваль, и я поехала туда координатором, взяв с собой делегацию из трёх девочек. Мы представляли Казахстан.

Там я впервые увидела детей с особыми потребностями: инвалидов, незрячих, детей с аутизмом, среди двух тысяч участников из разных стран. Для них было организовано всё, вплоть до специальных дорожек для колясок: условия, о которых в Казахстане тогда даже не задумывались. Я видела, насколько уважительно к этим детям относились, и не видела ничего похожего дома, в обычных школах. Я тогда думала об этом снова и снова, но в Казахстане такие дети в обычные школы просто не ходили.

Дальше я перешла в гимназию №60, потом в университет искусств имени Жургенова преподавать английский студентам факультета актёрского мастерства. Они не хотели учить язык по учебнику, и я предложила режиссёру поставить со студентами «Макбет» Шекспира на английском. Мы поставили его сначала в Лондоне, как дипломную работу, потом на сцене театра имени Ауэзова. Тогда я для себя решила, что учить нужно не азбуке, а через то, что людям интересно.

Пятнадцать лет в рекрутинге

После университета я открыла рекрутинговую компанию «Туран». Пятнадцать лет мы набирали преподавателей английского языка со всего мира и поставляли их казахстанским школам и вузам по всей республике. Эта работа дала мне то, что не даёт ни один диплом: я увидела казахстанские частные школы изнутри, со стороны, какой они не показывают родителям.

Я также видела, что и частные, и даже государственные школы ориентированы только на одарённых детей, отличников, и принимают только по тесту. Понимая это как педагог и как мама ребёнка с особыми потребностями, я всегда думала: а куда же идут такие дети? Позже у меня появился собственный успешный кейс, и я твёрдо решила открыть школу с инклюзивной философией, где не будет дискриминации. Я знала, что этот путь непростой и потребует серьёзной подготовки: психологической, эмоциональной и финансовой. Я очень благодарна Всевышнему, что на моём пути оказались единомышленники: команда, педагоги, коллеги, эксперты со всего мира, которые поверили мне и моей команде.

Как объяснить это просто

Если коротко: это школа, где мы социализируем детей с особенными потребностями: с аутизмом, с СДВГ, а также тех, кто плохо говорит, плохо пишет, плохо читает и плохо воспринимает информацию. Для них мы создаём благополучную среду, из которой их можно постепенно вывести. Конни Касари, с которой я потом познакомилась через свою MBA-программу, сказала мне так: аутизм и подобные особенности — это не диагноз, а на данный момент состояние. Таких детей не нужно лечить, их нужно вытаскивать, помогать им, принимать и понимать. А ещё нужно создавать в обществе культуру принятия и инклюзии.

Почему 2020

Я открыла школу в 2020 году, зная одно: дети будут учиться без дискриминации, и отличники, и троечники. За годы мы выстроили модель, где семьдесят процентов — нейротипичные дети, а тридцать — дети с особыми потребностями: СДВГ, аутизм, дислексия, задержка психического и речевого развития.

Когда об этой модели начали говорить, ко мне стали приходить родители с требованиями: штатный нейропсихолог, психиатр, педиатр. Инклюзия в последние пять лет стала модной темой, на которой многие хотят заработать: люди без своей школы, без своего центра объявляют себя экспертами. Меня это задевает: рекомендации раздают те, у кого за спиной нет ни практики, ни ответственности за результат.

Global Executive MBA и мировые методики

Журналистка Гаухар Киримова, которая освещала нашу школу, однажды сказала мне: это сильный проект, таких школ в Казахстане нет, но вам нужно доучиться. Я ответила: у меня есть педагогическое образование и куча курсов. Она сказала: недостаточно.

Это и подтолкнуло меня поступить на Global Executive MBA. У меня было шесть модулей в шести странах: Массачусетский технологический институт, университеты в Европе, Бельгии, Сингапуре и США. Условие поступления — показать, что твоя цель не диплом, а встреча с мировыми экспертами, у которых за спиной реальные исследования, а не просто звание.

Во время одной из учебных поездок мне порекомендовали встретиться с Конни Касари из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе (UCLA). Примерно два года я писала ей письма, пока не получилось организовать встречу. Я побывала в лаборатории Касари, мы поговорили, она всё объяснила, и мы договорились. Она разрешила внедрить в школе свою методику социализации детей с аутизмом под названием Remaking Recess, основанную на исследовании длиной больше двадцати лет. Вся наша команда прошла у Конни Касари базовый тренинг продолжительностью примерно два месяца. Мы также официально сотрудничаем с Кевином Барлетом, который создал несколько образовательных площадок по всему миру через свою организацию Common Ground Collaborative: в этом году у нас первый год внедрения его методики.

Школа получила статус флагманской школы инклюзии в Великобритании, прошла аккредитацию, работает с тремя мировыми экспертами по официальному разрешению. Первый год — это Implementation Science, то есть этап внедрения методики: в прошлом году мы внедрили только восемнадцать процентов. В этом году — Improvement Science, совершенствование на основе данных и исследований.

У школы есть отдельный центр, где эти методики разрабатываются, тестируются и только потом попадают в классы. Без такого центра, говорю я, ни одна франшиза и методика долго не продержится: можно скопировать программу, но без постоянного исследования и доработки она не будет работать.

Деньги, которых нет

У нас в школе буквально ни копейки прибыли, дохода нет. Но для нас дивиденд — это когда ребёнок выходит на социализацию, становится нормотипичным, понимает, что ему нужно учиться, трудиться и двигаться. Больше ста детей мы уже вывели. Они продолжают учиться у нас или перевелись в другие частные и государственные школы.

Сейчас мы ищем инвестора, чтобы масштабировать модель.

Что дальше

В ближайшие пять-десять лет я хочу распространить эту модель как практический исследовательский центр по всем городам Казахстана: помогать детям, которых не приняли в обычных школах, с низкими когнитивными навыками, троечникам и двоечникам, которых общество не готово терпеть, хотя и не отказывается принимать отличников. У нас уже есть доказанная методика, за которой стоят мировые эксперты с огромным исследовательским багажом, и я понимаю, как с такими детьми работать.

Ошибка

Моя самая большая профессиональная ошибка в том, что я не открыла эту школу пятнадцать-двадцать лет назад. Если бы сделала это раньше, успела бы помочь гораздо большему числу детей. Недавно я получила грант на модульное обучение «Власть и влияние для позитивного воздействия» (Power and Influence for Positive Impact) в Гарварде от Гаухар Каппаровой. В будущем хочу продолжить обучение, поступить в докторантуру и исследовать Implementation and Improvement Science, чтобы все внедрённые проекты существовали очень долго и служили во благо наших детей.

Совет

Студенту, который хочет оказаться на моём месте, я бы сказала: присоединяйтесь к нам, вы нам очень нужны.

А себе в двадцать лет сказала бы так: начала бы всё сначала. Я потратила пятнадцать лет на свою рекрутинговую компанию, и до сих пор жалею об этом.